КОЛДУНЫ

Когда один из ангелов восстал на бога, а с ним и многие другие ангелы, то бог прогнал их с неба. Стесненные на краю неба, восставшие ангелы полетели вниз. Одни из них, страшно изувеченные, с своим начальником Сатаною упали в подземное царство, в ад, другие пали на землю и поселились кто в воде, кто в домах, кто в лесу.

Так объясняет себе олончанин происхождение лесовиков, водяников и домовых, в которых он верит беззаветно.

Уже в Повенце мне пришлось из-за этих верований иметь небольшие неприятности. В этом городке нет гостиницы, и мне пришлось остановиться на постоялом дворе, а так как это было ночью, долго стучаться. Наконец мне отворили дверь и уложили спать. Ночью переполох в доме разбудил меня. Оказалось, что околела овца, и огорченные хозяева суетились. Проснувшись утром, слышу разговор хозяйки с кем-то в сенях.

– Пришел он ко мне страшный такой, большой. «Ой, Акулинушка,– говорит,– не сбыть без убытку…» Слышу, стучат под окошком. Кричу: «Что вам, крещеные?» – «Ночевать»,– говорят. Уложила я их. Только легла, а он опять пришел: «Ой, Акулинушка, не сбыть без убытку». Я тут выстала, зажгла лучинку да в хлев: смотрю, лежит овца гора горой…

Вот так я и попал в колдуны с первых шагов. Хозяева на меня косились и хмурились.

Однажды я рассказал это приключение одному деревенскому фельдшеру, идейному, прекрасному молодому человеку.

– Это пустяки,– сказал он.– Если бы вы знали, что только мне приходится проделывать в борьбе с этими верованиями! У них в каждой деревне есть своя знаменитость: в Тиковницах рыбный колдун, в Коросозере – скотский, у нас – ружейный и свадебный. А сколько тут знахарей, ворожей!

– Как же вы с ними боретесь? – поинтересовался я.

– Да как придется. Вот на днях пришел ко мне мужик кровь унять: ему разрубили топором жилу, и знахарь ничего не мог сделать. Я сейчас же послал сторожа собрать всех наших знахарей и колдунов унимать руду. Собрались, никто не может. А я приложил арнику на вате, кровь сразу и унялась. Кажется, после этого можно бы сдаться колдунам. «Нет, – говорят, – в присутствии фельдшера заговоры не действуют…». А то вот еду раз на лодке, со мной человек десять народу. Вынул я из кармана «Олонецкие губернские ведомости», где напечатан был коровий заговор, так называемый «отпуск», и стал читать. Думаю, узнают, что это не только колдунам, а и всем известно, перестанут верить. Так что же вы думаете? Только кончил я читать, сразу несколько голосов: «Прочти, прочти еще раз, не запомнили, да пореже читай…» Вот и судите сами, как тут бороться. Заболеет ребенок оспой, все идут, кланяются больному: «Оспа матушка,– говорят,– смилуйся, уходи!» И разносят болезнь по своим детям. Ну, что я с своей медициной сделать могу? А какие расстояния! Иногда позовут верст за семьдесят. Едешь на лошади, едешь водой, идешь пешком. Пришел, посмотрел, дал порошок – и кончено. Я не уверен даже, что этот порошок не очутится где-нибудь за божницей.

Но самые лютые враги науки, по словам фельдшера, не местные колдуны, а мезенские коновалы. Как только осенью на Мезени закончатся работы, сотни этих знахарей расходятся по Олонецкой и Архангельской губерниям. Они лечат все: людей, животных. Они знают всевозможные заговоры. Колдуны – это жрецы, языческие священники, а мезенские коновалы – специалисты медики. И каким Уважением они пользуются в народе! Двери всякого дома перед ними открыты, везде они едят, пьют, живут на одном месте иногда месяц, два и нигде никогда не платят, да и в голову никому не приходит брать с них деньги.

Так рассказывал мне представитель медицины о колдунах. Скоро после этого разговора, благодаря знакомству со сказочником Мануйлой, мне удалось проникнуть к знаменитому колдуну Микулаичу Ферезеину. Но прежде чем говорить об этом колдуне, необходимо познакомиться с Мануйлой. Этот даровитый человек больше всех других моих знакомых на Выг-озере обладает чистой, непосредственной верой во все чудесное.

***

Сказочник Мануйло – человек высокого роста, с густой бородой, на вид серьезный, строгий. И только когда он начнет рассказывать свои сказки, «манить», в лице его мелькает что-то такое легкомысленное, такое неподходящее к этому строгому лицу и бороде, что становится смешно. Душа у Мануйлы не простая, а поэтическая, он испытывает приступы тоски, имеет неопределенные желания, его тянет куда-то. Ходит он в лес по мошникам не как простой полесник-ремесленник, а любитель-охотник. Охотой и сказками он до некоторой степени удовлетворяет себя. Но самая заветная мечта, которую он никак не может решиться осуществить, это сходить в Иерусалим.

– Почему же именно в Иерусалим? – спросишь его, бывало.

– А потому, что это пуп земли и там все,– скажет Мануйло.

Чтобы осуществить эту мечту, не нужно и денег, а только решиться идти и просить по дороге милостыню. Но решиться Мануйло не может, слаб.

Мануйло – человек необыкновенно общительный, любит людей. Живет он в полуразрушенной избушке у самой дороги, по которой идут соловецкие богомольцы. Они все находят радушный приют у сказочника. Для них Мануйло уже три самовара сжег. Вслушиваясь в их разговоры, Мануйло узнает о каком-то удивительно сложном и прекрасном мире. Все эти сведения в поэтической душе перерабатываются и потом подносятся односельчанам когда-нибудь в зимние вечера на вывозке в лесных избушках. Мануйло мастер «манить», снисходительно говорят односельчане, не понимая, что эти сказки и есть единственная красота их «загнанной» жизни. Результаты творчества Мануйлы достаются им даром, они оставляют жить своего поэта в жалкой, полуразрушенной избушке.

Сам Мануйло скромен; он думает, что для сказок нужна только «недырявая память». Однако были в его жизни случаи, которые убедили его, что сказка не совсем пустое занятие. Прежде всего она годится в бурлаках. Приказчики любят сказки и работу не спрашивают.

– Мне легко в бурлаках,– говорит он.– Сижу я на бревне да покуриваю. Подходит приказчик, раз посмотрит, два посмотрит. «Ты что,– говорит,– Мануйло?» А я ему в ответ: «Да ничего».– «Хо-хо-хо,– засмеется,– ну, приходи вечером сказывать». Вечером придешь, чаем напоит.

Может принести сказка пользу, и когда из-за озер и лесов, из больших блестящих городов в этой лесной глуши появляется барин. Он требует лошадей, требует лодку, покупает кур и яйца, снимает планы, вымеряет леса. Кто он такой? Бог его знает. Господа бывают разные.

– Они думают,– говорит Мануйло,– что господа одинаковые.

«Они» – это вся серая масса крестьян, противоположная сказочнику Мануйле, они – это филистеры.

– Они думают, что господские одежи – и все тут. Н-е-ет, брат! Господа бывают разные. Другой раз на лодке сидишь день-другой, везешь его. И бывает такой барин, что сидит себе в лодке, на солнышке, поглядывает, в книжку записывает и молчит. Двое суток с тобой проедет и слова не скажет. Такие крепкие бывают господа! Они не знают, что из господ и немцы и поляки бывают. Зато попадет другой в разговор, он-то тебя повыспросит, напоит, накормит. Один попался, так суток трое мои сказки слушал. Всякие господа бывают.

«Они» не ценят сказок Мануйлы, а как дойдет дело рассказать что-нибудь от общества барину,– сейчас Мануйлу. Вот тут только и сорвет Мануйло с них на бутылку.

В семейной жизни Мануйло был несчастлив: единственная его дочь – безумная. Всякого гостя эта безумная полуобнаженная девушка встречает диким хохотом и пристает к нему, пока отец не уймет. Эта девушка испорчена еще девочкой, с ней что-то сделал лесовик, и даже знаменитый колдун Микулаич Ферезеин не мог отколдовать. Вот как рассказывает об этом сам Мануйло:

– В этот год у нас в Маткозере рыбы совсем не было, вся перешла в Выг-озеро. Старухи рассказывают, будто видели, как на Поповом камне маткозерский водяник с Выг-озерским в карты играли. Вот и думаем, что наш хозяин свою рыбу проиграл. Не было рыбы весной, а летом так даже окуни на уду не шли. Осенью маялись-маялись с неводами, себя и баб замучили, а ничего не поймали. Ну, думаю, надо в лесу дело поправлять белками да мошниками. Взял собаку, ружье, надел кошель и пошел в лес. А девчонка моя и говорит: «Тятенька, позволь, я с тобой малешенько по лесу пройду». Да так и увязалась со мной. Только вошли в лес, слышу, собака так-то часто и гораздо лает. Ну, думаю, белку облаяла. За беличью шкурку в тот год по двугривенному платили, где тут о девчонке помнить! Как услыхал, что по белке лает, сейчас в лес. Лает, как бешеная, а белки нет. Нечего делать, срубил дерево, срубил другое. Смотрю, сидит на чистом месте на веточке, хвост на спине. Расставил я шагарку, стал прицеливаться. Хлоп! Нету ни белки, ни сука, и дерево это на другом месте стоит, и собака не лает. Тут-то я и вспомнил про девчонку. Оглянулся назад – нету ее. Ну, думаю, домой ушла, сотворил молитву – и в лес. Дня два проходил, прихожу домой, жена ругает: «Что ты,– говорит,– девчонку по лесу водишь?» А она с тех пор домой не приходила. Тут я и понял: он белку-то мне показал, а девчонку закрыл. Делать нечего! Посоветовали, посоветовали со старухой, и поехал я к Микулаичу, к колдуну, отведать девчонку. Сутки я к нему плыл да сутки пеший шел… «Ничего,– говорит,– старик, он ее восемь суток водить будет, на девятые нам только попасть туда нужно». Пришли мы с ним в лес на девятые сутки в полночь. «Становись,– говорит,– за вересиной, а я за камнем стану. И что бы ни было, стой, не шевелись, не бойся». Не мне бы ему говорить: в лесу ходишь, так нужно, чтобы запятая была твердая… Стою… Вижу, будто волокут мою девчонку два мужика, ножик вынимают… Стою, молчу… Кричит: «Тятенька!» Стою, молчу. А потом вижу: карета едет, везут девочку мимо. Тут старик вышел из-за камня. «Пойдем,– говорит,– она теперь дома». Пришли, девчонка дома, вся синяя, дрожит. Девять суток он ее водил, а уж что с ней делал, не знаем. Так и осталась немая и глупая.

Вот этот-то Мануйло и познакомил меня с колдуном Микулаичем. Ему зачем-то нужно было в Коросозеро, да кстати он хотел и ружье помыть у колдуна, а то оно стало недостреливать. Только что мы отплыли верст пять по Выг-озеру, вижу, Мануйло встревожился, стал приглядываться вдаль, наконец уверенно произнес:

– Пакость!

Скоро и я увидал, что на маленьком голом острову стояла кучка лошадей, она-то и возбуждала внимание Мануйлы. Этих лошадей, очевидно, перегнал с Янь-острова медведь. В это время в стороне показалась лодка, нам кричали, можно было ясно разобрать слова:

– Па-а-кость! На Коросозере четырех ронил! Когда лодка подъехала, между Мануйлой и двумя ловцами начался непонятный для меня разговор:

– У нас вся скотина в отпуску… Сам Микулаич отпущал… Пакость! Четырех из отпущенного стада ронил… Ослеп. Видно, у него путаться началось… Дьявола-то жмут… Напущенный… Максимка напустил…

Кое-как мне удалось установить такой смысл этих слов: скотина, которую ронил медведь, была заговорена знаменитым колдуном Микулаичем, или «отпущена». И вот, несмотря на это, случилось что-то неслыханное: медведь съел заговоренную, «отпущенную» скотину. Объяснялось это тем, что Микулаич стал стар, ослеп, дьяволы его жмут, и оттого в голове его начало что-то путаться.

– Эх, а хороший колдун был Микулаич! – сказал мне Мануйло.– По всем деревням от Данилова до Поморья отпускал скотину. Привезут, отвезут на своей лошади, поят, кормят, соберут рыбников, калиток целый воз, надают денег…

Михаил Пришвин — Путешествие в страну непуганых птиц и зверей

Пастухи к нему со всех мест за отпусками ходили.

Мануйло не верил, что у Микулаича путаться начало, и объяснял это тем, что «он», то есть медведь, напущен другим завистливым колдуном Максимкой и что следовало бы опять попробовать его утопить. Оказывалось, что этого Максимку уже не раз топили, но не удавалось,– он всплывает и начинает со злости пакостить, то есть напускать «звиря».

Наконец мы добрались до колдуна Микулаича.

Он сидел возле своей избушки, грелся на солнце. Этот старый слепой старик, с благообразным лицом и седой длинной бородой, вовсе не походил на колдуна; скорее это был пастырь, священник. Узнав о том, что у Мануйлы ружье недостреливает, он сказал:

– Ну, давай ружье, я тебе наставлю.

После этого мы пошли к озеру. Старик стал на колени. У самой воды, разобрал ружье и, продувая ствол, три раза погрузил его в воду.

Старик совершал обряд с полной верой в его значение, у него было торжественное, серьезное лицо. Мануйло смотрел на него, как смотрит простой верующий человек на священника. Озеро было тихое, красивое, и во мне шевельнулось что-то, требующее уважения к обряду.

– Это, видишь ли,– объяснял мне потом в своей немного мрачной избе Ферезеин,– больше от себя. Когда с ружьем ходишь полесовать, так нужно вести себя строго. Другой раз нагрешат, трудно бывает поправить, ну раз и не сделаю, а другой уж наставлю.

С большой осторожностью я перевел разговор на медведей, скот и, наконец, на то, что медведь съел отпущенную им скотину, Микулаич просто и спокойно объяснил мне, что медведь этот не простой: если бы он был простой, то пришел бы на то же место и стал бы есть скотину; а если он не пришел, то для чего же он ее ронил? Нет, этот медведь напущенный. Но кто напустил, он не знает; говорят, что Максимка, но это неизвестно, а он теперь не может отведать колдуна, потому что ослеп. Для того чтобы отведать, нужно собрать из трех мест лагунной воды и смотреть в нее, пока не покажется враг.

– Я,– говорил старик,– годов с полсотни скотину отпущал, и никто не слыхал, чтобы мою скотину медведь сшиб. Эх, если бы глаза, я б ему показал! Не по разуму стряпню затеял. Вот раз это было… годов уж пятьдесят прошло. Тоже, как и теперь, каргопольский колдун стал повенецкому пакостить. Сошлись они на Коросозере. Наш-то и говорит: «Видишь вон чугун в печи? Пусть подойдет ко мне».

Бился-бился каргопольский, чугун ни с места.

– А вот тебе шуба на пороге,– говорит он нашему,– пусть сюда придет…

Не успел сказать, шуба и поползла, и поползла…

С тех пор шабаш, потерял силу каргопольский колдун.

– Эх, если бы не глаза, показал бы я этому Максимке!

Положение старика было, в самом деле, печально: всю жизнь он занимался отпусками, тем и кормился, и вот на старости приходится дело бросать. Он погрузился в воспоминания и рассказывал мне, как он отпускал скотину.

Бывало, Троица подходит, со всех мест шлют, успевай только ездить и отпускать. Приедет в деревню, а там уж ждут, скотина в поле, в загоне, пастух с трубой. Микулаич ставит в землю батожок и даст пастуху записку с отпуском. Если грамотный, то читает ее, обходя скотину три раза вправо от батожка; если неграмотный, то за пастухом идет кто-нибудь и читает отпуск. После этого Микулаич берет хлебный колобок, режет его на кусочки, чтобы каждой скотине досталось.

Но теперь старик ослеп, его, несомненно, жмут дьяволы, и он ничего не может поделать с пакостником Максимкой. Я упросил старика дать мне отпуск. Он достал из сундука бумажку и заставил меня три раза прочесть вслух. И нужно было видеть торжественное лицо старика, когда я читал. Он словно благословлял меня.

– Этот отпуск хороший,– говорил он,– этим отпуском сто коров отпущено и сорок лошадей. Теперь пиши, верно пиши.

Лексическое значение: определение

Общий запас лексики (от греч. Lexikos) — это комплекс всех основных смысловых единиц одного языка. Лексическое значение слова раскрывает общепринятое представление о предмете, свойстве, действии, чувстве, абстрактном явлении, воздействии, событии и тому подобное. Иначе говоря, определяет, что обозначает данное понятие в массовом сознании. Как только неизвестное явление обретает ясность, конкретные признаки, либо возникает осознание объекта, люди присваивают ему название (звуко-буквенную оболочку), а точнее, лексическое значение. После этого оно попадает в словарь определений с трактовкой содержания.

Словари онлайн бесплатно — открывать для себя новое

Словечек и узкоспециализированных терминов в каждом языке так много, что знать все их интерпретации попросту нереально. В современном мире существует масса тематических справочников, энциклопедий, тезаурусов, глоссариев. Пробежимся по их разновидностям:

  • Толковые
  • Энциклопедические
  • Отраслевые
  • Этимологические и заимствований
  • Глоссарии устаревшей лексики
  • Переводческие, иностранные
  • Фразеологический сборник
  • Определение неологизмов
  • Прочие 177+

Толкование слов онлайн: кратчайший путь к знаниям

Проще изъясняться, конкретно и более ёмко выражать мысли, оживить свою речь, — все это осуществимо с расширенным словарным запасом. С помощью ресурса How to all вы определите значение слов онлайн, подберете родственные синонимы и пополните свою лексику. Последний пункт легко восполнить чтением художественной литературы. Вы станете более эрудированным интересным собеседником и поддержите разговор на разнообразные темы. Литераторам и писателям для разогрева внутреннего генератора идей полезно будет узнать, что означают слова, предположим, эпохи Средневековья или из философского глоссария.

Глобализация берет свое. Это сказывается на письменной речи. Стало модным смешанное написание кириллицей и латиницей, без транслитерации: SPA-салон, fashion-индустрия, GPS-навигатор, Hi-Fi или High End акустика, Hi-Tech электроника. Чтобы корректно интерпретировать содержание слов-гибридов, переключайтесь между языковыми раскладками клавиатуры.

404 ошибка

Пусть ваша речь ломает стереотипы. Тексты волнуют чувства, проливаются эликсиром на душу и не имеют срока давности. Удачи в творческих экспериментах!

Проект how-to-all.com развивается и пополняется современными словарями с лексикой реального времени. Следите за обновлениями. Этот сайт помогает говорить и писать по-русски правильно. Расскажите о нас всем, кто учится в универе, школе, готовится к сдаче ЕГЭ, пишет тексты, изучает русский язык.

Край непуганых жар-птиц

Татьяна Живова

               
                     Ноктюрн.

Когда погаснут свечи –
Ты вспомни обо мне.
В молчании спокойном,
В хрустальной тишине.
Нет, ты меня не выдумал
Во сне, или в бреду –
Я рядом. Здесь. Но только
Ты жди, и я приду.

                           ***

Метель. Сквозь ночи пелену
Смотрю, смотрю в окно.
Мороза коркой ледяной
Затянуто стекло.
И, сквозь зловещих туч кольцо,
Свинцовое кольцо,
Я вижу вновь твоё лицо,
Одно твоё лицо.

                                                      
                               ***

Здравствуй друг мой, дай мне руку,
Милый, добрый, нежный друг!
Радость быть с тобою рядом
Мне судьба послала вдруг.
Не печалься о минувшем –
Всё пройдёт, исчезнет боль.
Верный друг мой, дай мне руку!
Не тревожься – я с тобой!

                          Ты.

Голос звёздных измерений —
Это ты.
Лучик света в царстве теней –
Это ты.
Ложка дёгтя в бочке мёда –
Это ты.
Песня гордая свободы –
Это ты.
Твоему внимая зову,
Милый мой,
Всюду следовать готова
За тобой.
Может, понял ты тогда бы, полюбя,
Что отдать я всё смогла бы
Для тебя.
                                                         
                          ***

Отгорела осень, отгорела
Безысходным пламенем надежды.
Отболела нежность, отболела,
Разметавшись – сбросила одежды.
Обманула, снова обманула
Вероломно-призрачная радость.
Всё, что было – в омут затянула.
Только горечь в память мне осталась…

                                                
                      Анчар.

Ледяное узорочье
Листья холодом трогает.
Я отравлена горечью,
Я больна безнадёгою.
Клеветали – не верила.
Обижали – не помнила…
Растащили, развеяли,
Чёрным ядом наполнили…
Под глумливые гомоны
Воронья жесткокрылого
Умираю, изломана
Тяжкой мукой бессилия.
Стынет кровь омертвелая,
Давит грудь душным обручем…
Не касайся ветвей моих!
Я отравлена горечью!

                                ***

Когда однажды знойным летом
Напомнят тучи о зиме,
Что вдруг мне вспомнится при этом?
Что память вновь подскажет мне?
Я вспомню, может быть, о том,
Как стыли стёкла, замерзая,
Как грохотали за окном
Насквозь промёрзшие трамваи…
Я вспомню ветра злобный вой,
И снега мёртвое мерцанье…
И рук твоих тепло и боль,
И жарких губ твоих касанья…

                                   ***

Глупая, что же зову я?
Что я напрасно стараюсь?
Душу твою ледяную
Я оживить пытаюсь…
Разве способен камень
Солнцем насквозь прогреться?
Милый мой, я не знаю,
Чем отогреть твоё сердце!…
                                    
                   
                       Край непуганых Жар-птиц.

Мир без подлости и лжи,
Край счастливейших развязок,
Где ты прячешься, скажи, —
Край мечты и детских сказок?
Как найти к тебе пути,
Где изведать утешенье,
Край непуганых Жар-птиц,
Край прощённого забвенья?…

                            ***

Светлеет небо.
Уходят тучи.
Листвы коснулся
Несмелый лучик.
Ветвями машут
Мне вслед деревья.
Я покидаю
Твой город древний.
Я покидаю,
Пора прощаться.
Со всем, что мило –
Вновь расставаться.
Я и сама ведь,
Представь, не верю,
Что я надолго
Прощаюсь с Тверью.

                             ***

И разошлись пути! По разным берегам
Нас развели напрасные обиды…

                             ***

Ты – снежный ком. Я – пламень.
Но, милый, как нам быть?
Нашла коса на камень.
Кто должен уступить?

                             ***

Тара-тара-тара-ра –
                  Затянулася игра.
Эни-бени-рики-таки –
                  Надоело слушать враки!
Дили-дили-дили-дон –
                  Мимо ходит почтальон.
Раз-два-три-четыре-пять –
                  Я иду тебя искать!

                             ***

Кто ты мне –
             друг?
                   Враг?
Через себя –
              шаг
Труден, но я
              смогу
Вновь
       поступить
                 так.
Не упрекай –
              молчи.
Не осуждай –
              прости.
Гордость
         свою
              губя
Упрямо
        люблю
               тебя.

                             Сумерки.

Безмолвный, опустевший, грустный дом.
В углу часы, прервав отсчёт земных мгновений,
Чуть слышным перезвоном лёгких звеньев
Шепнули: «Не грусти. Мы подождём…»
И замер маятник, не довершив полёт,
Застыли стрелки, закрутив пружиной вечность.
Молчат часы и молча ждут.

Непуганый или непуганный как правильно?

Ждут нашей встречи,
Как будто зная, что она произойдёт.
Что толку ждать – давно уж больше не секрет –
Чужие мы в саду былых воспоминаний.
И вот опять в чреде тоскливых ожиданий
Я зябко кутаюсь в колючий толстый плед.
А за окном – сентябрь, и мелкий робкий дождь
Крадётся в темноте на мягких серых лапах.
Уходит время вереницей дней крылатых,
А я всё жду, надеюсь, верю, что придёшь.

                                           
                      Мышастое.

Серые лица случайных прохожих,
Серая жизнь, ни на что не похожая,
Серые будни клячами тащатся,
Серые окна бездумно таращатся,
Серые люди, встречи случайные,
Серые лица, сердца беспечальные,
Серые стены, пустая прихожая,
Серая жизнь, на забвенье похожая…
                                       
   
                           Миражи.

Это не любовь –
             это сон.
Только вместо сна –
             жар и бред.
Думала: не ты –
             значит, он…
Вышло, что мечты –
             пустоцвет.
Думала, смогу
             разлюбить,
Все твои слова –
             прах и тлен…
Только той тоски
             не избыть,
Это не любовь –
             это плен!
Думала, что ты
             всё поймёшь,
Пролистнёшь обиды
             листы…
Оказалось, всё это –
             ложь.
Всё – и явь, и сон, и мечты.

                        ***

Живи, как хочешь.
Всё.
Растаяли
Оковы плена зыбким сном.
Тебя спасать уже устала я
От лютых змей в тебе самом.
Обломки сна в сухое крошево
Раздавим – точками над «i»?…
Ну что ж, мой… друг?…
Всего хорошего.
Живи, как хочешь.
Всё.
…Звони!…

                            ***

Нет, не пугает нисколько меня это –
Просто из памяти, ясность даря,
Что-то уходит, что-то меняется…
Я – остаюсь. И значит – не зря!
Зыбкая сеть – паутина пророчества,
Криво ложится новый виток…
Но в бесконечной тиши одиночества
Слышно спасение в музыке строк!
Так начинается время прозрения,
Так завершается эта игра.
Вязью старинною строчка последняя
Ляжет на лист. И значит – пора!
Ввысь – чтобы крылья от счастья звенели!
Вдаль – чтоб срывало с цепей якоря!
Мы отстоять это право сумели –
Право на жизнь! А значит – не зря!

© Copyright: Татьяна Живова, 2010
Свидетельство о публикации №210050901245

Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении

Другие произведения автора Татьяна Живова

Рецензии

Написать рецензию

Другие произведения автора Татьяна Живова

Край непуганых зверей

Рефераты, курсовые и дипломные по географии / Кианги и другие обитатели Тибета / Край непуганых зверей

Страница 1

Мы продолжили свой маршрут, который теперь лежал к священному оз.Манасарова, и вскоре остановились в маленькой деревушке из трех-четырех глиняных домиков, у подножия горы, вершину которой украшали белые здания монастыря Чу Гомпа. На берегу реки дышали паром горячие источники. Отсюда до священного озера было не более полукилометра.

Гималайский филин.

Озеро, окруженное снеженными горами, откуда открывался вид на Кайлаш, было неземной красоты, а вокруг царил мир непуганых зверей и птиц. Здесь гималайский филин (Bubo bubo hemochalana) готов часами позировать перед фотокамерой, а зайцев просто не счесть, когда на восходе и на закате солнца они выходят из своих укрытий покормиться. На водной глади озера, как и на других пресных озерах Западного Тибета, плавают многочисленные водные птицы, а по мелководью бродят множество куликов, среди которых первое место по численности занимают травники (Tringa totanus); за ними идут кулики- воробьи (Calidris minuta), в одной стае их иногда более 220 особей; чернозобики (Calidris alpina) и круглоносые плавунчики (Phalaropus lobatus). Здесь нас ждали и неожиданные встречи с видами птиц, которые обычно не селятся на материковых озерах. Известно, что птицы, гнездящиеся на арктических территориях, после гнездования летят либо в западном направлении — сначала в Западную Европу, а затем вдоль побережья к местам их зимовок в Африке, либо в восточном — в район Чукотки, а оттуда, опять же вдоль побережья, на юго-восток Азии и в Австралию. Некоторые виды мигрируют в восточном направлении до Аляски и там поворачивают на юг. Гораздо меньше известно, что небольшая часть этих птиц летит не вдоль побережья, а прямо через азиатскую часть России, Китай и Индию, и что некоторые из них делают остановки на пресных озерах. Для многих орнитологов стало сенсацией в 70—80-х годах встретить экземпляры камнешарки (Arenaria interpres) и песчанки (Calidris alba) осенью на пресных озерах в Восточном Непале. Первые отчеты об этих встречах были восприняты с большим сомнением. Вдоль побережья оз.Манасарова нам также встретилось довольно много камнешарок, иногда в стаях из более 30 особей, и несколько песчанок. Достаточно большое количество этих птиц указывало на то, что очутились они здесь не случайно и что скорее всего их путь проходит через оз.Манасарова.

Еще более неожиданной оказалась встреча с большим песочником (C.tenuirostris), который гнездится на северо-востоке Сибири. Большая часть популяции большого песочника совершает перелет на зимовку в Австралию вдоль побережья, а небольшая ее часть зимует на побережье Индии. Видимо птицы, зимующие на побережье Индии, как и некоторые камнешарки и песчанки, предпочитают лететь не вдоль побережья, а через материк, делая остановки на пресных озерах Тибета.

По своей неожиданности эта встреча могла сравниться с той, которая произошла в середине февраля 1997 г. По дороге от Шигаце к Лхасе, идущей через перевал Кампа Ла, мы увидели большие стаи горных гусей (Anser indicus), собиравших остатки ячменя на полях. Нигде, даже в специальной орнитологической литературе (0gilvie M.A. Wild Geese. Berkhamsted (Great Britain). 1978), Тибет не упоминается как место зимовки горных гусей. Считается, что они зимуют в Пакистане и на севере Индии. А мы насчитали более 2.5 тыс.

Пришвин Михаил — Том 1. В краю непуганых птиц. За волшебным колобком

горных гусей. Готовы утверждать, что эти птицы не только зимуют, но и гнездятся в Тибете. Здесь они чувствуют себя в безопасности, так как имеют статус, сходный со статусом киангов, — тибетцы на них не охотятся и не едят их мяса.

Обилие птиц, казалось бы, обычное явление на пресных озерах Тибета, тем не менее служит для тибетцев еще одним подтверждением святости оз.Манасарова, так как на соседнем оз.Раксас Тал, сколько ни смотри, не увидишь ни одной птицы. Тибетцы считают Раксас Тал дьявольским озером. Биологи же объясняют этот феномен тем, что озеро совершенно лишено мелководий, где могли бы кормиться птицы.

Страницы: 1 2

Смотрите также

Черты сходства и различия в природных условиях и ресурсах
Центральный район   Район имеет равнинно – холмистый рельеф (Валдайская и Смоленско-Московская возвышенности, Мещерская низменность). Климат _ умеренно _ континентальный. Почвы – лесные, …

Сан Марино
      Республика Сан Марино – самое маленькое и древнее независимое государство в мире. Территория страны имеет форму неправильного прямоугольника и занимает  площадь  в 60,57 кв.к …

Рельеф ледниковой поверхности

В краю непуганых птиц: мир гаги-гребенушки

Примеры употребления слова непуганый в литературе.

Опять ватажный староста скользит лыжами рядом с Заренкой, рассказывает о далеких лесах, безыменных реках, о непуганых зверях и птицах.

Где-то прослышали городские люди, что в местах чушанских, в стране вечнозеленых помидоров и непуганых браконьеров, как называл родные берега Командор, — кишмя кишит рыба стерлядь, ловят ее чуть ли не тоннами с помощью примитивной и дурацкой снасти под названием самолов, уды которого даже засечки, по-деревенски — жагры, не имеют.

Говорят, лет тридцать назад на юных уральских следопытов из каслинской школы, пожелавших пройти нехоженными тропами, чтобы открыть край непуганых зверей и птиц, этот пейзаж произвел неизгладимое впечатление.

Все это значило, конечно, что вся лесная вольная пустыня рушилась, и оставалась от нее только мечта, будто не здесь, а вдали все-таки где-то еще сохраняется в нетронутом виде страна непуганых птиц и зверей.

Расположенный на южных границах Тянь-Шаня, особый, ни на что не похожий край больших гор, безлюдных долин, длинных ледников, крутых скал и непуганых зверей вряд ли оставит кого-нибудь равнодушным.

Тут графу припомнилась эта юная скуластенькая проказница, не отводящая взора, когда ей явно намекают на благорасположение самого монарха, не пунцовеющая, не сгорающая, не заламывающая рук, не падающая бездыханна, выслушивающая недвусмысленные намеки почтенного министра с унижающим вниманием, за которым хорошо просматривается наглость полячки и беспечность непуганой девочки, что было расценено тогда государем как свидетельство высокой нравственности и что тогда же было воспринято, мало сказать — без гнева, а, напротив, с видимым участием.

И мне показалось, что будет гораздо лучше, если я своим языком свободно расскажу русским читателям о жизни и приключениях Серой Совы в его поисках страны непуганых птиц и зверей.

Не физик, не почвовед, самый что ни есть биолог чистых кровей, генетик, причем, как говорится, непуганый, не прошедший проработку, не имевший ярлыков.

Наткнувшись на непуганый глухариный выводок, он снял с дерева поднявшуюся из травы копалуху, а потом разыскал и попрятавшийся, затаившийся молодняк.

Никто не заглядывал девушке в глаза, а если бы и заглянул, то отметил бы, что в них дикости еще больше, чем в глазах Оранты, только дикость эта непокоренная, непуганая, сизо-веселая.

Моюнкумских степей находится, по предварительному вертолетно-воздушному обследованию, еще много непуганых сайгачьих стад, официально именуемых невскрытыми резервами края.

Тяжело было у него на душе, но он не один покидал в этот день свою охотничью родину Опустошенную, разграбленную местность покидали и другие охотники, но только Серой Сове на его пути в страну непуганых птиц не досталось ни одного товарища: все они устремились в даль Миссисоги, к ее еловым скалам и кленовым хребтам.

На травянистые опушки, заросшие волчьей ягодой и крушинником, выходили непуганые выводки тетеревов и куропаток.

Непуганный или непуганый

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *